Реклама на сайте

вход на сайт

Имя пользователя :
Пароль :

Восстановление пароля Регистрация
Сайпан и Тарава "Морская служба как форма мужской жизни"
“Сайпан” и “Тарава” отрывок из повести “Морская служба как форма мужской жизни”

Поскольку завтра- после завтра на месте не будет, поэтому вам воскресное чтение прямо сегодня ....
http://www.litres.ru/viktor-urevich...

Глава 9 Заводские будни

81_big.jpg (38.56 Kb).... А еще местный дивмех, стоявший вместе с ним на ходовом мостике «сторожевика», наблюдая за телодвижениями доковой команды, рассказал такую вот страшилку-пугалку: — Вы тут поосторожнее будьте! Пропуска еще не выдали, а у вас офицеры и мичманы – молодые и дикие, как ваше девственное Побережье, даже еще более близкие к истокам природы… особенно у вас – в Громыхалово! Ваших «земляков» — подводников, на свободном выгуле даже комендант боится. – иронически улыбнулся он, и продолжал: — обиделись покорители глубин как-то за его прихваты, дали в глаз один раз и смылись. А он-то всего и хотел, как только выставить их из «Океана» … Так и не нашли никого – даже деньги за столик через третьих лиц официантке передали с плюсом за волнение. Чтобы значит, по совести … Джентльмены, блин! — хмыкнул дивмех.

Егор знал и эту историю и даже ее участников, но хвастаться этим из скромности не стал. —Как в город со своих черных обрезиненных горбатых чудищ сойдут – так сразу – бац! – головки самонаведения включаются. А верхние головы автоматически отключаются! Сразу после пары первых же рюмок! – резюмировал дивизионный механик Брендейкин, затушив в пепельнице очередную сигарету. — А какие здесь «вохрушки», знаете!? Ну-у-у! Ведьмы гоголевские! Вот! Чуть что – стрелять по нарушителям навскидку, по-ковбойски. А потом закладывать – да сразу на самый верх! Чтобы премия за бдительность! А снайпера! Что ты! – насмешливо продолжал он: — Вон, кстати, всего пару недель тому назад было! Не пустили одного капитан-лейтенанта, помощника по снабжению с БПК через КПП – вроде пьяный. Тот плюнул – что с дур взять? - и рванул по «Тропе Хо Ше Мина». А там «вохрушка» Нина в засаде сидит. Форсировал он «колючку» драную, через самую дырку в ней, в снегу извозился, и тут сзади слышит вопль: «Стой! Стрелять буду!». Это Нина заорала во весь голос, как учили. «Стою!» - говорит капитан-лейтенант. «Стреляю!» — радостно восклицает вохрушка. И - ба-бах!!! В воздух, не целясь. Но ловко, прямо по-ковбойски, попала в бетонную опору фонаря. Со страху, наверное – шпиона же поймала или диверсанта. А пуля завизжала от неожиданности, встретившись с бетонным лбом столба, и – рикошетом – вниз! Да так удачно, слушай! Прямо в левую половину зада кап-лея. А если бы целилась, а? Да не в воздух!? Кровь, вой, вопли. «Скорая», носилки и всеобщий «аврал» на уровне командующего флотом. Половину ягодицы ему эскулапы враз оттяпали в госпитале, что-то у них пошло не так – дело было вечером, в субботу, а врачи – они, знаете ли, тоже люди! А собирался каплей этим же летом поступать в свою любимую академию имени «Тапок и Тряпок», а тут … Понятное дело – засветился весь наш завод по приказам всех уровней, обвешали и кап-лея и нас звездюлями – кого за что. Но мало никому не показалось! Да и у парня все жизненные планы враз накрылись медным банным тазом! По этой тропе не он первый, не он последний ходил – да вот звезды в тот раз не сошлись! – с явным сожалением отметил рассказчик. И эти вохрущки появляются неожиданно, сидят в засадах — и все из-за премии. Тут еще одна история, как мойколлега нашел себе приключение на то же самое место, ага! Так сказать, там где спина теряет свое благородное название … Берендейкин опять закурил и продолжил обмен опытом: — возвращался он как-то с праздника души на свою лодку, да прихватил с собой бутылку портвейна. Но прорывать противолодочный рубеж через КПП не решился, а полез через забор. Спрятал он бутылку в задний карман, за ремень зацепил, чтобы не вылетела. А там тетя Клава в засаде. Стал он слезать с забора на той стороне, а она как заорет! Тот испугался. Отпустил руки и упал. Да прямо бутылкой и на камень. Бутылка — бздынь! И осколками ему шкуру на филейной части порвало. Эскулапы ему эту шкуру сшивали, прямо как бабкино лоскутное одеяло! Так. Представляете себе, он потом месяц на всех совещаниях стоял, а все документы исполнял исключительно лежа! Это я вам, молодежь, в назидание говорю! Люди, будьте бдительны, я вас любил! — Везуха нужна не только в море – везде – наставительно заключил дивмех. – Так что вы просветите своих офицеров и мичманов, и все в оба глаза следите за своими «отличниками». Максимум через неделю ваши «аяврики» узнают от своей братвы с кораблей-«старожилов» о том, как нужно делать то, чего делать нельзя. Да и с девами из малярного цеха познакомятся, прошвырнуться по жаждущим бабам захочется – а не пускают! Они быстро узнают адреса пышнотелых красоток с гостеприимными квартирами и бедрами! Вот и пойдут по тропам «дядюшки Хо» … Здесь где они, командирские неприятности прячутся, куда там походы среди ледовых полей! В каждом рундуке подчиненного лежит «фитиль» его начальнику! Буксиры осторожно впихнули корабль в батопорт дока, команда дока свое дело знала хорошо, докмейстер распоряжался уверенно и спокойно. Корабль точно встал на предназначенные ему кильблоки. Всплыли. Из забортных отверстий корабля еще сбегала вода, но рабочие уверенно и ухватисто устанавливали строительные леса вокруг его бортов, ладили сходни. Всё! Можно бы и отдохнуть — завтра, несмотря на субботний день, придется вдоволь потрудиться и побегать. Помощник инструктировал вахту, расписывал смены, ругался с дежурной вахтой дока.
http://www.litres.ru/viktor-urevich...
Наутро Егор Андреевич чисто выбрился, достал из шкафа выходной вариант наглаженного синего кителя, сшитого ленинградским портным. Его полы достигали середины бедер, что было неким непонятным нарушением и раздражало коменданта и кое-кого из начальства. Осмотрел шелковый подворотничок, длинные и широкие шевроны, сияющие золотом надраенные самолично пуговицы — остался доволен. Надел китель, посмотрелся в зеркало, оценил свой внешний вид и удовлетворенно хмыкнул. Ну и пусть начальство иногда цепляется – зато видно сразу орла и … немного фрондера. Себя уважать надо! А то и другие охамеют… Вежливо постучал, вошел озабоченный и еще не бритый механик со стопкой бумаг. Всю ночь ему и его лейтенанту пришлось трудиться — док, тем более аварийный — это профессиональный бенефис механика, ответственный и суровый. — Разрешите!? — Входите-входите, о инфаркт моего многодырчатого сердца! Садитесь на диван, я ваши бумаги буду долго листать – надо самому мне, как следует, вникнуть – что да как! И хоть что-то понять! Выслушал доклад механика, прочел рабочий вариант ремонтной ведомости, лист дефектации, внимательно рассмотрел схемы и эскизы, любовно вычерченные групманом, еще не забывшим училищную науку. «Инженер он или как? Молодец, уважаю! Отличник!» — хмыкнул про себя Левин. — Черт возьми, Сергей Петрович, борта-то у нас из чего — из стали или папиросной бумаги? – изумился он, вникая в расчеты и справочные данные в пояснительной записке – Я теперь даже сильно топать на палубах бояться буду, когда дежурного придется в очередной раз воспитывать!!! — В формуляре написано – из семи и даже – кое-где —десяти миллиметровой стали – невозмутимо буркнул не выспавшийся и слегка помятый командир БЧ-5. Он до глубокой ночи со своим командиром группы и старшиной команды лазал по темным, сырым трюмам, уточняя, зарисовывая, измеряя. Так что ехидные подколки командира он пока не воспринимал.. —Да и еще – в цистерне пресной воды, похоже, есть отверстия - вот отсюда и солоноватый вкус чая, за что вы меня мордой каждый раз в … это самое … тычете. — Прогнило что-то в трюмном королевстве! Ага! – удовлетворенно отметил командир, радуясь своему предвидению — А я что вам говорил? А вы мне – кажется, кажется … а оно вон как окажется! – тут он перевернул еще одну страницу и удивленно присвистнул, огорчаясь: — Когда же я стану вас звать – ну например, «О, покой моей души!», или: «О, услада моих ушей!». А, Сергей Петрович? Когда наступит это время? — Вот это – вряд ли, на пенсионе если только, в каком-то пивбаре-«поплавке» в Питере, когда встретимся за мемуарами … — ворчал подчеркнуто серьезный механик, упрямо не желая менять мрачный тон своего настроения. — Кстати, — добавил он, подумав, — надо топливо из всех цистерн на анализ на соль сдать— есть у меня подозрения, что мы его забортной водой обводнили! — Вот черт! Спасибо! — ругнулся Егор, делая пометку себе в записной книжке, и заключил: — Нет, дорогой мой друг Сергей, светлый инженер-сан, вы и тогда, на далеком пенсионе, скажете – крен у «Поплавка» 7 градусов, в трюмах его – явно вода, грузы приняты не правильно, а освещение над столиком из пивной бочки не дотягивает до 220 вольт … знаю я вашу инженер-механическую сущность! Вы и напиться можете, как все остальные приличные и образованные люди, то есть — в чистый хлам — только тогда, когда ваше дорогое железо стоит от вас в недосягаемой дали! Глава 10 «Сайпан» и «Тарава» Вместе с замполитом они пошли на уже знакомое ПКЗ, где по случаю субботы на «Утренний Намаз»[1] собирались командиры и замполиты всех ремонтирующихся кораблей дивизиона. Здоровались с коллегами, узнавали знакомых, знакомились с офицерами ремонтирующихся кораблей, которые уже стали «аборигенами». Вот от них-то Левин надеялся получить толковые и вразумительные рекомендации на время стоянки в доке и в заводе. К Левину подошел капитан-лейтенант, дежурный по дивизиону, с красными от бессонной ночи глазами, поздоровался и сунул ему планшет из фисташкового пластика, на котором был написан карандашом аккуратный список всех кораблей с фамилиями командиров – и лаконично попросил, протягивая остро заточенный по-штурмански карандаш: — Впишите свой корабль, там, в конце списка, и вашу фамилию и инициалы. Егор Левин в соответствующей колонке написал: «СКР-150», Грохоталово, 175 брковр, капитан-лейтенант Левин Е.А. В кают-компании ПКЗ было шумно, офицеры ходили туда-сюда, как броуновские молекулы. Все были заняты. Все спешили решить свои вопросы, пока командование не отбыло восвояси. Оно понятно – суббота есть суббота! В субботу менялись смены на кораблях — одни прибывали на корабль, другие уезжали к семьям на короткое время. На секунду задумавшись, и оглянувшись (тут его какой-то бес, родом из курсантских времен, попутал!) – не наблюдает ли кто — в конце списка командир вписал еще названия кораблей: «Сайпан» и «Тарава», подумав, добавил фамилии командиров – кап. 3 р. Д. Смитин и кап. 2 р. Д. Доу, вернул планшет дежурному. Он злорадно хмыкнул и пошел к Колотунову. Тот уютно устроился под прикрытием фанерной трибунки и развернул свой блокнот, по обыкновению, чего-то в нем рисуя в полете мысли. Вошла «святая троица» — комдив, начальник штаба, и замкомдива. —Товарищи офицеры! – скомандовал дежурный. Поздоровавшись, начальники начали мероприятия – сделали объявления, зачитали приказы по флоту с перечислением подвигов и приключений, виновными и наказанными. «Рутина!» — вздохнул Левин. Придется привыкать — один только Бог знает, сколько придется тут простоять — вдали от базы, семьи и обычных служебных забот. Было заметно, что комдив отчаянно боролся за трезвость своего ума. Ему было тяжело! Вчера у них была продолжительная баня, где традиционно отмечали очередной юбилей члена руководств завода. Ну и вот, ну и как всегда. Благие намерения были, ушли. Осталось похмелье … Хорошо гражданским – их-то никто не беспокоит, да и пива можно выпить — сглотнул вожделенную слюну комдив. Мозги просто не хотели включаться в работу и героически сопротивлялись. Память вовсю давала сбои. А подлечиться пока было нельзя — длительная служебная закалка запрещала это до конца рабочего дня.… Заму было несколько получше, ( его вчера сан обязывал сдерживаться), он напомнил о политзанятиях и даже принял доклады замполитов о готовности к ним. Начальнику штаба было хуже всего – он и сегодня должен был что-то говорить, что-то читать, кого-то критиковать – служба обязывала. Тогда как в это самое время комдив и его замполит могли только согласно кивать или поддакивать вслух, лишь изредка вставляя замечания — для соблюдения статуса… А ему пришлось мобилизовать все свои силы и держать порядок и аудиторию в достойных рамках. Закончив подводить итоги былой недели, начальник штаба вознамерился устроить перекличку и разобраться, наконец, с теми, кто игнорирует свое командование, не желая по утрам в субботу являться под его светлые очи. — МПК –113! Ага, есть оба! СКР-54! А где командир? Вы за него? Ясно! Мпк- 77? Понятно? Почему не забрали до сих пор график внешних нарядов? Садитесь! И так далее. Дойдя до «Ста с прицепом», начальник штаба представил офицеров. Рассказал, как они выбирались из ледового поля и шли в базу. Упомянув, между прочим, что корабль здесь ненадолго, чтобы некоторые аборигены губы особо не раскатывали — в дежурство по дивизиону офицеров не включать. Затем он громко зачитал название очередного корабля: - «Сайпан» и оглядел публику. Никто не отозвался. – Ах, так, да! С первого дня? Ладно, - мстительно прищурился начштаба — запомним! Затем продолжил: — «Тарава»? Ответом ему опять была тишина и непонятное фырканье и хмыканье. Названия этих кораблей ему о чем-то говорили, вот только о чем?? Нет, не было бы вчера юбилея, начальник штаба Константин Михнев что-то бы сообразил, он вовсе не был заповедно-дремучим, как Муромский лес, но сегодня … да, именно сегодня его интеллект как-то обиделся за вчерашнее отравление и на запросы упорно не отвечал. Тут подключился комдив, усилием воли, преодолевая упадок сил поврежденного юбилеем организма. Стряхнув с себя остатки ленивой дремы, он грозно вещал: — Это уже бардак, эта наглость ни в одной голове не помещается! Забыли бояться, товарищи командиры! И сами не ходите и даже старпомов своих не присылаете! — Это новые корабли! – подавляя смешок, пояснил командир загрядинского МПК, сидевший в первом ряду, — Их командиры про вас еще не знают! — Ах, так! — взорвался начальник штаба, — Еще узнают! Я им напомню! Тут комдив припомнил, что вчера действительно должны были встать в завод два больших вспомогательных судна – второго ранга — ракетовоз и большой спасатель. По названиям – какие-то не совсем русские, реки или горы. А может - острова? – точно вспомнить не мог, те или не те, но почему бы и нет? Память упорно не хотела входить в рабочий режим. «Вот блин! – злился комдив на самого себя – всё – больше ни-ни! Только сухое вино, а спирт даже нюхать не буду». Тут он нечаянно припомнил запах вчерашнего теплого «шила» и к горлу подкатилась дурнота. «Завязываю – по крайней мере с шилом!» — повторил он более решительно, прислушиваясь к взбунтовавшемуся против насильственного отравления собственному организму. Народ уже начал откровенно смеяться. «Ах, вот как!» — решил комдив и вынес вердикт: — Значит, так! Дежурный, передать на этот хренов «Сайпан» и на эту долбаную «Тараву», что капитан 3 ранга Смитин и капитан 2 ранга Доу - старшие командиры на дивизионе, сегодня – пусть будет Смитин, а завтра – Доу. Вот так! – заключил он и хищно оглядел публику. А пусть знают! С ним не забалуешь! Мореходы, блин, будущие флотоводцы! А он так даже до академии не сподобился — и вот попал в «кадровый тупик» дивизиона не ремонтопригодных кораблей, так называемый — днрк Егор даже не ожидал, что его шутка будет иметь такой успех, он полагал, что эту нелепость разоблачат сразу же при прочтении … А тут стечение обстоятельств – замученно-задерганный дежурный, не вникший в этот бред, ну и слегка поврежденное восприятие у Михнева, отсутствие, так сказать, обратной связи с интеллектом … На доске дежурного фамилии старших на борту написали уже чисто автоматически. Помощник дежурного, мичман, проявил инициативу и добавил еще один тяжелый ляп: вписал на доску объявлений: – «Патруль по заводу выделяет «Сайпан»». Народ, откровенно посмеиваясь, с явным удовольствием разглядывал записи на доске. Потом все разошлись по кораблям – кто уже не помнит, то во время заводских ремонтов политзанятия на кораблях проводились именно по субботам, и даже иногда по воскресеньям. Почему политзанятия проводились по понедельникам? О-о-о! Это придумал кто-то очень мудрый! Это для того, чтобы пришедшие со сходов офицеры, не отошедшие до конца «после вчерашнего» мичмана и сверхсрочники не трогали технику руками, не подвергались риску электротравматизма, не угрожали технике и вооружению. Ну, максимум могли упасть головой на стол, засыпая, или пораниться ручкой. Ну, уж это вообще … а вы не знали? Да что вы, на императорском флоте такие потери были, что сначала запретили все выходы в море по понедельникам … А на РККФ пошли дальше, и по понедельникам с утра ввели только политзанятия, вот так! В традиционный понедельник рабочие трудились на кораблях, выполняя свои наряды, а сварщики изо всех сил пытались запалить ремонтирующиеся корабли с четырех концов сразу… Так что весь экипаж был занят все рабочее время обеспечением сварочных работ, и зорко следил, не загорелось ли что-либо, где-либо … Не сперли ли чего-то ценного, не потащили ли на соседний корабль славные труженики завода-героя! А такие случаи бывали-с … Вот именно с целью проверки хода этих самых политзанятий и прибыл Вася Оглоблин, тогда офицер политуправления, на завод. Он начал со штаба дивизиона … и дальше не пошел! На доске дежурного он прочитал такое, что сразу и не поверил своим глазам! Ни хрена себе! Да это будет хитом сезона … тьфу, как его — Всего учебного периода! Начальник управы скажет об этом раз сто! Протерев очки, а потом и глаза, он медленно, по слогам вновь все прочел и понял — идеологическая диверсия. Старший на этом заводе советского ВМФ нынче, оказывается, командир американского десантного вертолетоносца «Сайпан»! Так и еще патруль с него – будет гонять по заводу советских моряков! Вот оно! У него в голове взревела сирена! Тревога! Дальше ходить по дивизиону смысла не имела! После такого вопиющего идеологического ляпа в святое время политзанятий, остальное замначальника управы и смотреть не будет! Это ему как вмятина на крыле родной машины! Уж он-то развернется! Офицер Оглоблин был настоящим природным проверяющим и просто обожал выкопать какие-то жареные факты и подать их начальству на тарелочке, прямо горячими … Причем, умолчать об этом самим проверяемым. А там сюрприз — бац! Эх, проверка-проверочка! Как тогда говаривали: «Если сам не умеешь ни хрена делать – тогда проверяй!» пусть потом и скажут коллеги — политработники, даже его выпускники — Вася, мол, сволочь1 Но что-то в этом было — как наркотик! Вот были такие «индивидуи», и их всегда находили и приближали к начальству — они любили не только подать, выявленные ими факты-фактики, но и приукрасить, драматизировать, чтобы начальство само напугалось! А еще, если начальство сразу не врубилось «во весь этот ужас», то ненавязчиво повторить – раза два – три, пока начальство поймет и захолодеет от ужаса! Смотри, какую такую ценную находку сделал «засланец»-проверяющий. И вовремя! Стратегия, однако! И началось – дежурный бросился вызванивать только что убывшее «Руководящее трио». Капитан-лейтенант уже понял – с памяти как пелена спала – что командира «Сайпана» вызывать бесполезно – не придет! Как и не будет никого с «Таравы»…
[1] Одно из полушутливых названий утреннего мероприятия по постановке задач, планерке, разбору вчерашних приключений и читки свежих документов, в свете которых надо служить с завтрашнего дня … Как только эту планерку не обзывали …, dExcept��%
http://www.litres.ru/viktor-urevich...
 (Голосов: 0)
Опубликовано: 21 мая 2016 Прочитали: 566 раз(а).
Сообщить об ошибке:
Написать комментарий
Имя:


Пароль:


Email:



Код:
captcha

Введите код:


Подписаться на комментарии
(При добавлении комментариев к новости Вам будет отправлено уведомление на E-mail)