Реклама на сайте

вход на сайт

Имя пользователя :
Пароль :

Восстановление пароля Регистрация
Военно-исторические мифы Миф 1

Мифы минувшего века

infobox_46d7c6141aadd603c2a4d6a070bbb81a.jpg (36.46 Kb)А знаете ли, что мифы могут быть не только там древнеримскими, скандинавскими или древнегреческими? Или древнеукровскими – последний писк мифотворческой моды.
И они – эти самые мифы - могут быть не такими уж и древними. Мифами обрастают все более или менее яркие значительные события, любое отдаленное событие, просто нечаянно прикрытое вуалью тайны. Не все события возможно задокументировать, тем более, если участников и свидетелей уже не остается.
А слушателям и потомкам все-таки хочется героических подвигов, исторической справедливости, чтобы блестели глаза, чтобы мечты и надежды рвались за подвигами героев, чтобы возвеличилось Отечество, и приросло его Слава! Ну, пусть чуть –чуть и приукрасили, даже – приврали. Помните ключевую фразу из старого, когда-то знаменитого фильма Тенгиза Абуладзе, «Покаяние». Боюсь переврать, но тогда это меня «зацепило»: « А зачем нужна дорога, если она не ведет к Храму?»

А кроме того, есть такие сферы человеческой деятельности во имя родной страны, есть такие самоотверженные герои, которые остаются за семью печатями тайн, и все сведения о них хранятся в тяжелых стальных сейфах, куда не ступает нога постороннего человека и даже дневной свет не проникает туда! И это длится долго, очень долго! Кто-то, захотел посмотреть отчеты штаб-ротмистра Чокана Чингизовича Валиханова, географа и военного разведчика. Этим отчетам – лет 150, даже – больше. И ему их показали – в руках архивного служителя. А что, казалось бы, в них могло быть секретного – теперь? Формы и методы? Так они особо и не менялись… Но … значит, что-то еще есть …

Но!!! Кто-то чего-то слышал от давно ушедших свидетелей, от преподавателей, от ученых, по самому краешку соприкоснувшихся с тайной, через третьи-пятые руки.
Так получилось и у меня. Я был знаком с человеком, в прошлом офицером определенной службы, которому когда-то, по роду своей деятельности на очень ограниченное время попали в руки даже не документы, нет – отрывистые, короткие записки. Никакие выписки мой знакомый для себя не делал – все равно бы их не вынес из хранилища, да и не мог – в их службе такие правила вживляются на всю жизнь на клеточном уровне. Такая мысль – сделать пометки – просто не пришла бы в его славную голову.
Он рассказывал это по памяти, без дат, номеров, фамилий и имен. Мне было понятно, я не переспрашивал - спасибо и на этом, интересные рассказы и байки – тоже редкость.
Он был заметно старше меня тогда, скорее всего он уже ушел за героями своихрассказов. А я не так давно наткнулся на некоторые упоминания о фактах, которые могли косвенно подтверждать его рассказы. Кроме того, я отказался от мысли писать исторический роман. Даже более открытые события трактуются по -разному в военных архивах, историографами разных стран и разных лет. Кто-то мудрый сказал: "Не найти в истории чистой правды – как у змеи – ног!" Я солидарен с этими словами .. Поэтому, это будет когда-то "приключенческий роман в исторических декорациях" А сейчас я хочу представить вам некоторые мифы, которые послужили запускающим импульсом, сработали триггером будущего произведения … Рассказывать о будущем произведении – очень неблагодарное дело!

Миф первый Рожки Герца

Итак, ситуация на Русском Севере складывалась таким образом, что к моменту начала войны, наш полуостров и акватория вокруг не имели особой военно-стратегической ценности. Хотя, в Александровске успешно строился и развивался коммерческий порт – без красивых слов, по последнему слову техники! Да и сам Александровск - самый продуманный, просчитанный и современный город Российской Империи, построенный перед первой мировой войной – тоже был создан для порта, для поселения его работников и персонала.
Вы удивитесь, но в этом районе не было ни немецкой, ни австрийской агентуры! Лишь в Архангельске наблюдалась эпизодическая деятельность иностранных разведок. Например, деятельность северного филиала очень известной фирмы "Зингер", производившей действительно хорошие швейные машинки . Фирма была зарегистрирована в Североамериканских Соединенных Штатах (так назывались они в то время), но по какой-то странной "случайной закономерности", в ней не покладая рук, с достойным прилежанием, трудились уволенные из немецкой армии офицеры, незадолго до этого шага овладевшие русским языком. На этот факт обратили внимание офицеры ОКЖ, (Отдельного Корпуса жандармов), Губернское управление находилось в Архангельске.
Кстати, раз не было вражьих разведок, русский Генштаб и Охранное отделение беспечно не «озабочивалось» созданием контрразведывательных структур. справедливости ради, надо сказать – японская разведка все-таки была как-то представлена в Архангельске, и – даже в Кандалакше, но кто подтвердит? Не японцы – это точно!»

Но с началом войны ситуация радикально изменилась. Вступив в войну, Россия "вдруг" обнаружила огромный недостаток оружия. боеприпасов, современной боевой техники и множества военных материалов и промышленного оборудования. Упования на то, что "победа придет на Рождество Христово" – не оправдались. На этот срок надеялись все участники войны немцы, русские, австрияки и французы с англичанами. Не вышло!
Союзники были готовы делиться оружием и военными материалами – лишь бы Россия давала живую силу на поля сражений!
Но как доставить это оружие и материалы? Россия утратила безопасные подходы во все свои порты на Балтике, на Черном море. Дальний Восток – был действительно очень дальним, а Архангельск со второй половины октября и , практически, по конец марта был закрыт двух-трех метровыми льдами. Да и железная дорога, которая соединяла Архангельск и Вологду была узкоколейная, ее требовалось срочно "расшивать", иначе ее грузоподъемность не отвечала никаким транспортным требованиям.
Например, зимой 1915 года, представители английской военной миссии и офицеры русского Генерального штаба в архангельском порту Соломбала с удивлением обнаружили, что они ходят не по деревянному тротуару, а по… крышкам ящиков с самолетами "Ньюпор", причем под ними – были еще ящики с такими нужными боевыми машинами. Надо сказать, что делились союзники с русской армии не от хорошей жизни, а по необходимости! Был громкий скандал и справедливые упреки! А в порту Бакарица – «залежались» десятки автомобилей «Рено», которые поштучно, буквально выцарапывал из маршала Жофра русский военный агент (военный атташе – по современному) генерал-майор А.А. Игнатьев. Кстати, перестраивать на нормальную колею дистанцию Вологда-Архангельск, начали только в 1916 году.
Как быть? И тут вспомнили, что еще в 1911 году существовали планы строительства Николаевской железной дороги, от Санкт-Петербурга до Кольского залива. До Петрозаводска железнодорожная "однопутка" существовала, а вот далее .. Требовалось срочно строить до Кандалакши, до Сороки (ныне Беломорск) и до самой Колы…
И началось – набрали за очень хорошие деньги наемных рабочих, с Дальнего Востока перевезли 40 тыс китайских рабочих, т.н. "Кули". И решающим фактором стал труд военнопленных – примерно 100 тыс. австрийцев и около 6 тыс немцев. Их охраняли примерно тысяча ингушей из состава охранных войск МПС. Кавказцы призыву и мобилизации на фронт не подлежали, за исключением
полков Туземной кавалерийской дивизии. А служба в охранных войсках МПС давала возможность заработать бедному населению горских аулов.

Дело пошло! Конечно, к качеству железной дороги были претензии. но ..
Немцы - в первую очередь – почувствовали на себе возросший поток военных поставок. Мало того, что появились на фронте тяжелые орудия, уменьшился снарядный и патронный голод, так еще и русская промышленность заработала в полную силу, заполучив современные производственные технологии, производя оружие, обшивая броней автомобили. (танков в Русскую армию не поставлялось, французские и английские танки появились в России уже в годы гражданской войны, на стороне Белых армий, разумеется).

Немецкий Генеральный штаб стал разрабатывать операцию по срыву строительства дороги. Но тут разовыми диверсиями, взрывами и акциями против строителей не обойдешься. Опыт ремонта и строительства у русских на севере был – чему способствовали и пленные австрийские и немецкие военные инженеры.

И тогда генштаб предложил следующее - Послать в Кольский залив, прямо к порту Семеновское подводную лодку – минный заградитель, с задачей установить незаметно несколько минных банок в разных местах. Подходящие и отходящие грузовые суда и боевые корабли будут некоторое время подрываться на этих минах. Союзники. да и сами русские потребую временно прекратить перевозки, до проведение дополнительного тщательного траления. А если такую операцию провести – скажем. в октябре-ноябре, то Белое море и Северная Двина встанут и замерзнут, следовательно перевозки через Архангельск тоже прекратятся. На несколько месяцев русская армия останется без подпитки оружием и боеприпасами, а военная промышленность –без станков и материалов.

Однако, побережье и фарватеры Кольского залива и в лучшие времена были плохо оборудованы в навигационном отношении, а в годы войны огни и знаки, вехи были просто сняты или намеренно переставлены. Германский флот направлял командиров и старших офицеров своих подводных лодок штурманами на нейтральные суда, на Мексиканские. испанские , шведские, но такая работа еще только начиналась, да и молодая русская контрразведка не дремала. проявляя активность. В частности, оперативная информация шла из Швеции, где было единственное иностранное представительство русской контрразведки, обеспечивающей безопасность армии, флота, и тылов от вражеской агентуры и диверсантов.
Тут нужно что-то другое … Дело в том, что как раз в 1915 году русской армии пришлось оставить и Польшу и Прибалтику. Большая часть эстонцев и латышей подались на север. где требовались моряки и портовые специалисты. Русские жандармы и контрразведчики захлебнутся в работе, проверяя благонадежность целого потока – решили немцы из управления подполковника Вальтера Николаи. И добавили в потоки честных, согнанных со своих насиженных мест, бросивших свой скарб людей. малые темные ручейки подготовленной агентуры. Так или нет, но целенаправленно в Колу была направлена одна красивая, обладающая особым шармом, умением вскружить мужчинам голову. Актриса Варшавской оперетты, она работала с офицерами штаба Варшавского округа, а потом с фронтовиками, приезжавшими в Варшаву. Она надеялась остаться в Польше, но у ее немецких "кураторов" были совершенно другие планы, И она не сразу. а через Архангельск, где работала певицей в ресторане в центре города, потом. якобы в поисках брата перебралась в Александровск, где обучала детей моряков и ученых игре на фортепьяно. А потом, уже по приглашению морских офицеров эсминцев, часто заходивших после сопровождения конвоев в новый город с удобной гаванью, она вдруг решила попробовать себя в казино – и платят. мол, там лучше, да и кормят очень хорошо. Действительно, после стольких переездов и скитаний по прифронтовым дорогам России она чувствовала себя вечно голодной и замерзшей.
Один из внедрившихся ранее агентов указал ей на молодого офицера, якобы переведенного сюда с Черноморского флота за какие-то неблаговидные поступки, о чем он скромно молчал. Этот лейтенант флота служил офицером по особым поручениям при командующем, поддерживал связи с английскими и французскими моряками кораблей, заходивших в Александровск и в Семеновское, ведал организацией встреч и сопровождения конвоев и прочими вопросами планирования боевой и повседневной деятельности.
Вот он-то и стал целью ее задания!
Долго ли, коротко, не сразу – чтобы не насторожить молодого человека, она влюбила его в себя и, как залог его любви, потребовала карту фарватера с ориентирами и прочими необходимыми атрибутами. Тот сначала мучался, хитрил. но к утру согласился… Он принес кальку с плана, выполненную аккуратно, со знанием дела и морской науки.
План, зашитый в ее нижнее шелковое белье – а кто из русских офицеров. не покраснев, сможет обыскать ее сумочку, наткнувшись на ее белье?
Она передала свою добычу агенту – доктору в Коле, успешно и заботливо пользовавшего местных детей и женщин – такого милого и доброго, капитана немецкой армии…
Далее связной поехал в Финляндию, затем – комфортабельным поездом, в спальном вагоне в Швецию, в Стокгольм. Из сырого, продуваемого города, уставленного памятниками королю Карлу ХII, как напоминании о былой силе и величии, вечером выскользнула яхта красного дерева, управляемая тремя бородачами, офицерами шведской армии с известными аристократическими фамилии. Когда они выворачивали фарватером, за ними наблюдал в бинокль молодой, рослый мотоциклист в клетчатой куртке и кожаной – по моде –кепке, в желтых крагах свиной кожи. Этот мотоциклист был в миру известен еще и как старший лейтенант русского флота и сотрудник недавно созданного пункта морской контрразведки…
Он, конечно. не мог видеть, как яхта вышла в открытое море и вскоре встретилась с подводной лодкой, спешащей в надводном положении, под дизелями на северо-северо-восток… Они лихо подошли под крутым углом к борту, приняли на фаловом шнуре вымпел-контейнер, вложили аккуратно запечатанный конверт и отвалили от серого борта субмарины….

Чуть приподняв над гребнями волн перископ , лихой моряк Отто фон Кастельберг разглядывал суда небольшого каравана. Прекрасная цейсовская оптика услужливо позволяла командиру разглядеть лениво дымящие «торгаши» вплоть до заклепок на бортах и реек на леерах. Он не боялся, что «ласточкин хвост» от его всевидящего глаза увидят с неопрятного грузового судна. Уж слишком там была беспечная публика разношерстных моряков. Им бы быстрей в порт, да выпить, да девок помять и – домой! – презрительно ухмыльнулся подводник.
Так, первый - это «канадец», одновальный, с единственной старой машиной. В нем примерно тысяч десять - двенадцать, а это француз из Марселя, «Сен-Маргарет», в этом пузане тысяч восемнадцать, это точно! Надо заглянуть в справочник!
Он был опытным и осторожным командиром. Фон Кастельберг недавно получил «Рыцарский крест» за успешный поход в Атлантику, самим императором ему было пожаловано высокое для молодого офицера звание корветтен-капитана . Очень немного командиров лодок удостаивалось такого звания. Тут же счастливчик Отто, как звали его друзья еще в училище за умение выходить сухим из воды при любых ситуациях, был назначен на новую лодку, модернизированный минный заградитель. Он загонял свою команду. изучая и осваивая новый корабль и его особенности и возможности.
Командующий флотилией подводных лодок прозрачно намекнул, что за следующий боевой выход к Белому морю он непременно получит и «Дубовые листья» к «Рыцарскому кресту». И дал прилюдно слово офицера, что сделает для этого все возможное. Старику можно было верить! Удача в этом походе должна была иметь громкий резонанс, но Отто и не догадывался – какой! Его дело выполнить боевой приказ в поставленные сроки! А дальше … На то и нужны капитаны –цур-зее и даже адмиралы.
Душа молодого командира пела, он, как мог, давил в себе вскипающее тщеславие. Он не выдержал и проболтался своему престарелому отцу, драгунскому полковнику в отставке. Старый вояка с лихо нафабренными кавалерийскими усами по моде семидесятых голов прошлого века, тоже возгордился. Он сдерживался из последних сил, чтобы не проболтаться соседям. Еще бы! Завистники бросали вслед молодому офицеру прожигающие взгляды, а девушки ловили каждый знак его внимания. Это было здорово, вот только чтобы никто этого не заметил!
Готовился к боевому выходу он серьезно, гонял свой экипаж на учениях до седьмого пота. Правдами и неправдами, споив командира запасного учебного экипажа в Кенигсберге в полные дребезги, он заполучил лучшего комендора ддя своей 105 миллиметровой пушке. Это – ключ к успех! Так считал он и вот почему - Торпеды надо беречь, а с одиночными судами среднего тоннажа легко можно справиться и артиллерийским огнем. У него самого был такой опыт, еще с Атлантики. Несколько британских судов ему удалось расстрелять южнее Англии, великодушно позволив командам высадиться в шлюпки. Впрочем, земля была уже видна, и у матросов были неплохие шансы спастись. Но одиночные суда становились редкостью, все чаще практика конвоев в сопровождении быстроходных боевых кораблей становилась обычной. Появились и специальные мембранные бомбы, и редкие пока приборы, слушавшие глубину своими гидрофонами.
Нужны были хорошие знания, быстрый ум и чуть-чуть удачи.
«Все это у меня есть!» - самодовольно подумал фон Кастельберг

Район плавания для всего экипажа «UC-447» был новым, разведка тоже только-только там начинала осваиваться. Так что все было впервые …
Итак, конвой шел в новый русский порт, который и строился, и, одновременно, напряженно работал. Что в трюмах этих судов? Впрочем, все равно — когда торпеда вывернет их наизнанку, или мина вспорет его днище. Главное, что на его личный счет впишут все эти восемнадцать тысяч. А грузы все равно имеют военное назначения, так или иначе! Все упадет в ил, война есть война! И машины английские. и французские пушки, и американские консервы. Жаль будет немного французского коньяка и испанского окорока – криво усмехнулся Отто в усы — (как у кайзера!)

— Штурман! — крикнул командир, — Определите место по береговым ориентирам! Герхард, сделайте это поточнее! Сейчас мы двинемся в кильватере этого каравана и пойдем за ним до самого Семеновского! Эти суда пойдут за тральщиками по фарватеру. Мы не сможем выдержать долго их скорости, но вы должны засечь все их повороты.
Розовощекий обер-лейтенант в распахнутом кителе поверх бежевого свитера не первой свежести, оставил свой закуток в отсеке и легко поднялся в боевую рубку. Лихо разворачивая перископ влево и вправо, он пытливым взглядом искал ориентиры, записывая пеленга в блокнотик карандашом, аккуратно заточенным по-штурмански.
Тем временем командир лодки «UC-47» слетел вниз из боевой рубки, снял с шеи ключ на серебряной цепочке и открыл сейф в центральном посту. Оттуда он достал конверт, старательно запечатанный сургучными печатями.
— Герхард! Возьмите эту кальку. Нам ее передали из штаба. Сравните курсы и ориентиры на ней с маневрами судов каравана. Только никуда не задевайте ее! Иначе мне оторвут не только голову! — ухмыльнулся корветтен-капитан, и закурил турецкую сигарету "по-сухому". Курить-то было нельзя, но … неприкуренная сигарета тоже отвлекала от рутины, давала какую-то иллюзию свободе авыбора.То есть, можно получить удовольствие, медленно обнюхав ее от золотистого ободка вдоль ее белого тугого тела. Чертовски хотелось курить — в подводном положении лодка шла уже более шести часов.
— Когда они встанут на рейд и приступят к разгрузке, мы атакуем их! У нас осталось еще 12 мин. Отходя, мы выставим минную банку и следующий караван влезет в эту ловушку. Таково наше задание!
Вооруженный пароход и миноносец оставались севернее каравана, который уже начал втягиваться в Кольский залив. Тральщики развернулись и начали лидирование грузных пузатых «купцов». Их тралы неторопливо прощупывали безопасные глубины, оберегая ведомые суда от страшной минной угрозы. Немецкие подводные заградители были замечены в северных водах. Они несли в своих постановочных трубах до 20 мин, в четырех трубах по пять мин, и выставляли их «под себя». Русский «Краб» ставил свои мины за кормой.

Где-то в глубине вод залива могли таиться рогатые стальные шары, с хищными свинцовыми рожками. Эти рожки придумал когда-то инженер Герц и с тех пор их моряки звали «рожки Герца».И достаточно было неуклюжему транспорту чуть-чуть ткнуться в этот шар, смять колпачок «рожка Герца», как ампула с кислотой. Спрятанная там, выбросит немного соляной кислоты, пробежит искра, ток замкнет съему и — взрыв! Ударной волной от подрыва трехсот килограмм взрывчатки борт сминается, как папиросная бумага и в трюмы врывается океан, которая топит матросов команды. рвет межотсечные переборки … Затем судно медленно ложится на борт и тонет. А команда не всегда успевает спасти, да и попасть в холоднющую воду – это само по себе смертельная опасность.

Командир тральщика «Т-113» лейтенант Дмитрий Соболев, представив в живую такую картину, зябко поежился, кутаясь в шинель на мостике, продуваемом противным северо-западным ветром. Нет-нет да и вытраливали они мину-другую. Но нет-нет, да и подрывались суда союзников на немецких минах.
Почти на траверзе мостика его тральщика упрямо шел «Т-100», за ним дельфинами скользили отводители трала. Обычная работа для таких кораблей совсем нового класса!
Невдомек было Дмитрию Соболеву, внимательно вглядывающемуся по курсу корабля, что за ним, за его ведомыми большегрузными судами, коварной росомахой крадется немецкая подводная лодка «UC-447», а его немецкий ровесник (ну, почти!) Отто фон Кастельберг вцепился в рукоятки перископа и выдает пеленга своему штурману.
В тесном холодном и сыром первом отсеке торпедисты заняли места по боевой тревоге, а торпеды готовы в любую минуту готовы сорваться в свою смертельную гонку за пухлобокими бортами вражеских судов. В минном отсеке подводного заградителя мины уже были почти готовы к постановке. Там устанавливался "морской сахар", на вьюшках выставлялась заданная глубина. Эти мины перекроют намертво Семеновскую, надолго перекроют! Так считали отчаянные немецкие офицеры-подводники на своей новенькой лодке. На этой лодке было много новшеств, и Кастельбергу было чем гордиться!

А тем временем начинало темнеть. Полярное лето закончилось, и солнце уже надолго пряталось за сопками. Соболев курил очередную папиросу из пачки, которую ему оставил позавчера однокашник по корпусу неунывающий Жорж Темляков. Похоже, что их у него неистощимый запас, откуда только и берет. Впрочем – штабной он и есть штабной, да и на кораблях союзников он – частый гость. Не то, что вольный командир маленького зачуханного тральщика-трудяги, наспех переделанного из банального английского траулера, охотника за треской и селедкой. Он-то принюхался, а кто приходит в первый раз, тот отмечает запах старого рыбьего жира.
В Семеновской, когда «Т-113» принимал соляр и воду, а Дмитрий растянулся на своей узкой койке, укрывшись тулупом. Как опытный моряк, он старался отдыхать впрок, ибо одному морскому богу известно, сколько придется бессменно торчать на продуваемом со всех 32 румбов ходовом мостике.
К причалам тральщиков, не спеша, подошли два офицера. Одного из них матросы знали — это был офицер по особым поручениям командира морских сил в Романове-на-Мурмане лейтенант Темляков, однокашник и старый приятель командира. А с ним был высокий, тощий офицер в неприметной пехотной шинели, каких здесь было много. Война, служба сделала так, что форма стала обыденной, как раньше фрак или смокинг в театре. Да уж, театр! Когда-то придется увидеть сцену хоть одним глазком – хмыкнул Соболев
Еженедельно подходили суда с оружием и техникой, которое кто-то должен был принимать от союзников, охранять, грузить в эшелоны и отправлять туда, где их ждали ненасытные фронты.
С вахты доложили командиру. Тот, чертыхаясь и ворча, встал с узкой скрипучей койки, засунул тулупчик в нишу за дверью, стал приводить в порядок себя и свою крошечную каютку. Все-таки – гости, пусть их явно черти принесли. Вот вряд ли принесли хоть что-то хорошее…
Офицеры вошли, с трудом в ней поместившись в «апартаментах».
Пехотинцу с непривычки было неудобно, он не знал, куда деть свои длинные ноги.
Темляков представил своего спутника: — Ротмистр фон Гогенау!
— Аркадий Петрович! — кивнул головой тот и протянул квадратик удостоверения: — офицер Архангельского КРО. Ага, контрразведывательное отделение, понятно. И чего им надо от бедного, промерзшего, как яблоко в снегу, офицера?
— У нас к вам очень важное. конфиденциальное дело, Дмитрий Тихонович! Вот вам приказ командующего флотилией сил Ледовитого океана. Выход в море по готовности. Детали задания вам разъяснит лейтенант Темляков сразу после выхода в море. Прошу вас, господин лейтенант!
— Георгий, так в чем дело?
— Минная постановка, минная линия в указанных координатах! – лаконично сказал однокашник, протягивая тонкий конверт из серой крафт-бумаги.
— Так, ясно! – кивнул Соболев, вскрывая конверт костяным ножом для бумаги и вытягивая лист с приказом, с подписью и жирной печатью. – А мины?
— А у вас на борту их нет? – удивился фон Гогенау. Соболев подавил улыбку и терпеливо разъяснил офицеру (что взять с убого сухопутного!? Да еще – видимо – злобного параноика жандарма!) Хотелось, очень хотелось, слегка покусать зеленого контрразведчика. пофрондировать – да не перед Темляковым. Джордж его шутки знает не хуже его самого.
— Мы выполняем боевое траление – обычная наша работа, ходим над настоящими минами. В таком случае мин на борту нет, ибо если что – не только в Коле, но и в Варде услышат, что мы мину нашли!
- Вот как! – удивился ротмистр
Дмитрий хмыкнул про себя: «Болтливым его не назовешь! Точно, из жандармов будет!» — уверенно заключил он
- Сейчас подойдет баржа, проведете загрузку и снаряжение мин. Специалисты с минзага помогут, они собаку на этом деле съели! – вступил в разговор Темляков.
- Странное у них меню! – саркастически хмыкнул Соболев: -Мины наши или английские?
- Наши, образца 1912 года, с Балтики позавчера доставили, через Архангельск.
- Во-как! Понятно! А что такой секретно-полишинелевский вид?
- Давай я тебе потом объясню, только ты своих орлов не особо просвещай, ага?
Соболев вышел из каюты, отдал необходимые распоряжения. На камбузе готовились к выдаче пищи, в кубрике гремели посудой – перед выходом в море неплохо бы покормить личный состав, море – оно и есть море, во время минной постановки работы хватит!
Строилась минная партия, Боцман готовился принимать минный транспорт с правого борта.
.
- Нищему собраться — только подпоясаться! — довольно фыркнул командир. Закончив приемку воды и топлива, тральщик трижды залихватски свистнул, дал задний ход и отбежал от причала.
— Дима, давай в штурманскую на минуту! — пригласил его Георгий. — Держать курс норд! — командир скомандовал рулевому. А затем Соболев беззастенчиво выставил из тесной рубки штурмана, прапорщика из мобилизованных моряков с «торгаша». Он понимал, что лишние уши здесь ни к чему.
А Темляков уже раскладывал на прокладочном столе какую-то кальку, достав ее почему-то из-за подкладки своего портфеля.
— Смотри сюда! Сейчас надо выставить две минные линии — здесь, и вот здесь!
— Что? У себя дома? Прямо в заливе??? — возмутился Соболев
— Именно! Прямо у себя дома, почти под кроватью! — ироничным тоном подтвердил Темляков. — Ты лучше мне скажи, какая осадка у судов союзников, если по реальному максимуму?
— Думаю, метров 5 – 6 … ну, 8. Это уж, если… Не припомню -протянул Дмитрий.
— Ну, а у немецкой подлодки под перископом?
— Думаю, метров десять!
— Точно! Так оно и есть! Но осадка у транспортов на этот раз будет 4-5 метров. А вот лодка … ставим 8?
— Это ты к чему?
— Представь себе, что скоро пойдут суда из Америки и Канады. И А немцам очень хочется за ними, прямо в Семеновское.
— Ну и …?
— У тебя полная загрузка мин, все 12?
— Да! Ты это …
— Верно! Готовься к постановке, выставляй заглубление … пусть ,10! Как стемнеет — будем ставить! Мы в Черном море тоже ставили на вероятных курсах турок и немцев!

Минные линии были выставлены в заданных координатах. Кальки и карты забрал с собой длинный Гогенау, предупредив лейтенанта о скромности, особенно при общении с друзьями в казино.
Офицеры сели на подошедшее посыльное судно и двинулись к берегу. «Т-113» пошел на дозорную линию, к мрачному Кильдину, охранявшему вход в залив.
«У-у, немец-перец –колбаса!» — поморщился Дмитрий, — Неприятный тип! Смотрит, как будто обыскивает! Жандармское отродье! А Темляков с ним водится, что же у них может быть общего? Интересно!"
Ровно в назначенное время, в заданной точке тральщик встретил конвой, лег на заданный курс и двинулся по фарватеру. Штурман привычно сверял место по береговым ориентирам, Дмитрий контролировал место по одному ему знакомым ориентирам. На траверзе правого борта показались огни Александровска.

Корветтен-капитан фон Кастельберг был готов к атаке. Он боялся, что как бы неосторожное движение горизонтальшика и просчет трюмных не выбросил бы лодку на поверхность.
И вдруг — скрежет металла по правому борту! Что-то продиралось от носа к самому центру лодки! Командир уже понял — что! И в этот момент страшный удар, сокрушающий все конструкции лодки, море врывающиеся в отсеки. Стал нарастать дифферент на корму, лодка проваливается! Кастельберг рванулся вверх по трапу, схватился за рукоять рубочного люка … Но тут еще боле страшный удар буквально вывернул лодку наизнанку. Это сдетонировали в шахтах все десять готовых к постановке мин.
В том, что осталось от германской подлодки «UC-47» нельзя было опознать новейший корабль. Рваное железо упало на дно, и навсегда упокоилось на грунте. 27 членов экипажа погибли в огне взрывов, даже не успев ничего понять. … Говорят, что и сейчас это железо лежит на траверзе от Кислой…
Еще несколько дней по заливу носило несколько раздувшихся обгорелых трупов, куски дерева, пробковые матрасы. Да мало ли теперь носит всякого мусора по заливу, когда в нем столько больших кораблей и судов!

А в командовании немецких подводных сил перестали получать радиограммы от «UC-447», через неделю вычеркнули ее из состава сил, а еще через месяц объявили членов ее экипажа без вести пропавшими, где-то у берегов Южной Америки, пополнив многотысячный список погибших подводников. В штабе подводных сил стали готовить новую лодку к выполнению провалившейся операции.

Между тем, лидируемый Соболевым караван, углублялся в Кольский залив.
И вдруг он услышал далекий рокот, прямо за кормой французского судна, замыкающего строй кильватера.
Француз посчитал, что он атакован торпедой и рыскнул влево. Выкатываясь из строя. Затем Соболев услышал грохот второго, явно более мощного взрыва. Что это были взрывы, он не сомневался. Чего-чего, а вот таких звуков он наслушался!
Карты постановок у него уже не было, но он и так уверенно мог бы сказать — рванула его мина. Но там никого не было! То есть не было НА воде! А под водой?
Впрочем, своими догадками он не мог поделиться даже со своим штурманом. Он хорошо помнил предупреждение фон Гогенау и Темлякова. А жаль! Немецкой подлодке — каюк! Или он съест свою волчью шапку для ходовой вахты в январские колотуны!
Нет, ну какой прекрасный повод пропадает! Вот Жорка, вот как стал штабным – напрочь испортился! Вот, бывалоча, в Корпусе … эх! Но стрясу я с него бутылку шотландского виски! Сам хвастался, вхож в кают-компанию «Глории», а следовательно – и к буфетчику!
[1] Капитан 3 ранга Кайзер был скуповат на воинские звания офицерам Главный разведчик империи Вальтер Николаи долго носил звание майора, и лишь к концу войны выслужил подполковника. Сам кайзер был полковником до конца жизни, как и император России Николай Александрович. Оба они потеряли отцов до того, как были произведены в генералы. По законам обеих империй, генеральское звание мог присвоить ТОЛЬКО император. Но присвоить такое звание самому себе? Им бы просто в голову не могло прийти такое! При всем при том, они обладали совестью, и, почему-то думали, что законы империи касаются и императоров. И жаже лизоблюды из царедворцев не согли их убедить в обратном!!! Видно, они были послабше теперешних!!!





 (Голосов: 0)
Опубликовано: 4 сентября 2016 Прочитали: 479 раз(а).
Сообщить об ошибке:
Написать комментарий
Имя:


Пароль:


Email:



Код:
captcha

Введите код:


Подписаться на комментарии
(При добавлении комментариев к новости Вам будет отправлено уведомление на E-mail)