Реклама на сайте

вход на сайт

Имя пользователя :
Пароль :

Восстановление пароля Регистрация
Некоторые особенности русского языка на флоте и в армии, в истории и в жизни.
   Шутливое исследование явления крепких. эмоционально-насыщенных выражений. Раньше. говорят, и можно найти в источниках 19-начала 20  веков, на русском флоте проводились негласные состязания по ругательствам между кораблями русского флота. там даже тотализатор был в офицерской среде - на коньяк и шампанское. Теперь - это поголовное использование всеми. не взирая на чины. профессии и должности, всяческое склонение всего-то трех самых молопочтенных слов. в качестве исходника использовались популярные источники (попробуйте найти хоть один исторический и ли архивный материал!?). Вот, где-то так ...

ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ВЗРЫВ,


ИЛИ 8 МИНУТ, НЕ ПОВТОРЯЯСЬ




.
..Тогда я им крикнул:


«Чего же  вы, ...  мол?»,



но кибернетический гид мой



настолько дословно меня перевел,



что мне за себя стало стыдно.



(Высоцкий В.С., песня о полете  на  тау-Кита).


    Ненормативная лексика, непечатные выражения, мат и т.д. – разные названия одного некраси-вого, но неизбежного на флоте явления.


Соболевский боцман ругался 8 минут, не повторяясь, наши офицеры и мич¬маны повторяются 8 раз в минуту, т.к. кроме вариаций из известных трех слов по простоте душевной ничего приду-мать не могут.



    Флотская ненормативная лексика – это комплекс непечатных выраже¬ний, предназна-ченных для управления кораблем, частью и соединением.  Он служит весомым дополнением к различным сводам «командных слов» и «эволюционных сигналов», способствует повышению скорости исполнения команд и приказаний и пресекает всякие сомнения в необходимо¬сти немед-ленных действий по их реализации.



     Для передачи эмоций начальника к ушам достаточно удаленных от него под¬чиненных разра-ботано специальное устройство под названием «матюгальник», которое позволяет делать это без выхода в открытый эфир. Каким обра¬зом это происходит, вытекает из самого названия.


    Когда-то очень давно, известный адмирал  Чичагов В.Я., докладывая импе¬ратрице Екатерине II о победе флота, не удержался от всплеска победных эмо¬ций, и прокомментировал  действия шведов «в три этажа», и затем ужасно смутился. Но находчивая  правительница с улыбкой его поддержала: «Про¬должайте, адмирал, все равно я морского языка не понимаю».


     Говорят, что когда английская королева Елизавета 1 вступила на трап корабля Френсиса Дрей-ка  «Золотая Лань», желая поздравить его с успешной экспедицией с «дружественным визитом» по испанским владениям и лично посмотреть честно награбленное имущество, то  она первым делом услышала ласковый окрик вахтенного матроса: «Куда прешь, потаскуха?». И умной коро-леве тоже пришлось сделать вид, что она не поняла, что это обращение было именно  к  ней.


    Существуют  еще анекдоты со времен зарождения военной журналистики об особенностях пе-ревода  иностранными репортерами русского военного языка  на остальные европей¬ские языки, доступные  для своих читателей. Понятно, что большей частью это – остроумный вымысел, но что-то явно было действительно! Приписывается  корреспонденту агентства «Рейтер» при ставке русского военного командования в годы русско-турецкой войны(1877-1878 гг.), и затем – во вре-мя осады Порт –Артура в русско-японскую. Однако я что-то в этом роде слышал и  по отно¬шению к корреспонденту французской газеты в годы русско-японской войны. Но суть, собствен-но, - та же. Вот, например:


  « Русские солдаты храбро поднялись навстречу вражескому огню с криками «… твою мать!». В переводе это значит: «умрем за царя!»



   «Когда осколки очередной разорвавшейся  турецкой 3-х фунтовой гранаты осыпали походную часовню и среди паствы вновь  появились раненые, полковой священник, крупный и  рослый мужчина с кротким, интеллигентным лицом, обрамленным  роскошной бородой, спокойно ска-зал: « Ну, все, басурмане, … ец!», поднял оброненную кем-то из раненых винтовку Бердана, и присоединился к роте, выходящей на позиции для атаки. Так по-русски звучит известная библей-ская  фраза  «Аз воздам!».



 «…  в ответ  на предложение  врага о почетной сдаче, русские моряки закри¬чали: «Пошли  на …!», что  переводится  как: «Нет, мы до конца исполним свой воинский долг!»



     «Японский миноносец-разведчик после обстрела его русской батареей, полу¬чил попадание и еле  ушел из-под огня к какой-то непонятной матери, как ска¬зали артиллеристы. Однако, возбуж-денный недавним боем,  старший офицер батареи заверил меня, что, скорее всего, тот далеко не уйдет и  «потопнет в п…» Очевидно, он имеет ввиду то, что недалеко от  берега есть очень опас-ное место, про которое японские моряки не знают!»



     \" …  Над морем  расцвела ярко-оранжевым цветом вспышка у горизонта, а затем прокатился громовой раскат взрыва. Над далеким резким силуэтом корабля поднялась черная дымовая  шап-ка. На  ходовом мостике крейсера «Б…» (Богатырь? Прим. Ф.Илина)… раздался  восторженный крик вахтенного офицера: «Япошки  нарвались на мины! Их миноносцу -  …ец!» Я сразу  понял, что японский истребитель  получил катастрофические повреждения!\"  



 … «На допросе пленный турецкий офицер сказал, что их войска за две недели очистят  всю тер-риторию от русских. На что командир дивизии уверенно ответил: «За…тесь!». Переводчик из болгар быстро перевел и сказал пленному по-ту¬рецки: «Вы раньше устанете,  и у вас для этого не хватит сил!».


    Над некоторыми специфическими выражениями наших предков задумывались мудрецы эпохи Возрождения. Некто Андреа ди Верми, венецианский купец, побывавший в 1570-х годах на Руси, написал следующее. « А еще у московитов есть воинское заклятие, которое они произносят как «хусим». Оно оказывает удивительное воздействие на события. «Хусим!», почесав затылок, го-ворит на военном совете воевода и его воины берут неприступную крепость. «Хусим!» - кричат конники и разметывают, как старый шалаш,  непобедимые каре бронированной королевской пе-хоты. Скажут «хусим» – и захватывают королевские корабли на своих дырявых рыбацких лод-ках… Происхождение и сила этого магического заклятия не установлена, и не известно, от Бога оно или от дьявола…»


   Командир  эсминца принимает у себя командира иностранного корабля. В наступившей паузе  между тостами и взаимными комплиментами  с причала слышится  крик старпома, вместе с боц-маном осматривающего борт  корабля. «Вахтенный!  Вахтенный!» В ответ - молчание. Оба, хо-ром: «Вахтенный! …»   Опять молчание. Снова хор тихо звереющих начальников: «Вахтенный! … твою мать, перемать!» Радостный ответный крик вахтенного: « Я!» Опять оба хором: «Головка от патефона!». Удивленно выслушавший все это  командир «иностранца»: «Простите, а что, па-роль нельзя было сразу сказать?». Присут¬ствовавший   командир соединения многообещающе- мстительно заверил: «Ничего, они у меня теперь оба запомнят и пароль, и отзыв, и даже надол-го!»


   В одном из высоких кабинетов достаточно высокого штаба два адмирала обсуждают насущ-ные  проблемы. Вдруг за дверью слышится возбужденно-возмущенные вопли одного из офице-ров,  щедро пересыпанные матом: «Мать … Перемать… Сколько можно! (допустим) – Замучи-ли!». Разгневанные начальники вылетают в коридор и наперебой начинают отчитывать  и «вос-питывать» офицера: «Петров! Совсем  забыл бояться! Борзость потерял и совестью не пользу-ешься!». Тот в ответ, эмоционально-окрашенным оправдывающимся тоном: «Товарищ адмирал! Так «моряки с Москвы-реки» в понедельник опять приезжают целым самолетом!». Оба адмирала хором: «Мать…! Перемать…! Сколько можно! Замучили! (допустим)»



     Говорят, что есть секретные наставления: «Командные слова и коммента¬рии к ним», а секрет-ные – именно комментарии. Потому что они непечатные. Но эти выражения непостижимым для иностранных наблюдателей образом способствуют существенному повышению эффективности процесса военного управления. Также эти выражения применяются для упрощенного общения и преодоления задумчивости собеседников и подчиненных.



     Кроме того, различные вариации этих слов помогают разъяснить подчинен¬ному (начальнику) то, что очень хочется показать руками, или ногами,  но уважение к собственному достоинству и военной прокуратуре  не дает.



     Когда мы кого-то обкладываем многоэтажными конструкциями из-за своей административной слабости или бессилия, мы гордо чувствуем себя все же доста¬точно цивилизованными людьми, так сказать, вершиной эволюционной и ис¬торической лестницы. Ну, кто и когда видел возбуж-денно матерящуюся обезьяну? Она бы в этих случаях дралась и бросалась камнями…



    Из характеристики: два слова он связать может, но только четырьмя матерными.



    Эмоциональный взрыв командира, начальника - это как оружие объемного поражения -  доста-ется по ушам и проникает до печенок всем, кто находится непосредственно в помещении а так же  на другом конце телефонного провода или  у радиоприемного устройства. Побочные явления – смех и веселое фырканье тех, кого этот порыв непосредственно не касается.


 (Голосов: 4)
Опубликовано: 4 мая 2008 Прочитали: 2375 раз(а).
Сообщить об ошибке:
Комментарий #1 написал: MuRena (19.09.2008 - 22:58)
При анализе второй мировой войны, американские военные историки обнаружили очень интересный факт.
А именно: при внезапном столкновении с силами японцев американцы, как правило, гораздо быстрее принимали решения и, как следствие, побеждали даже превосходящие силы противника. Исследовав данную закономерность, ученые пришли к выводу, что средняя длина слова у американцев составляет 5,2 символа, тогда как у японцев 10,8 и, следовательно, на отдачу приказов уходит на 56 % меньше времени, что в коротком бою играет немаловажную роль…
Ради «интереса» они проанализировали русскую речь, и оказалось, что длина слова в русском языке составляет 7,2 символа на слово (в среднем), однако при критических ситуациях русско–язычный командный состав переходит на ненормативную лексику и длина слова сокращается до… 3,2 символов в слове. Это связано с тем, что некоторые словосочетания и даже фразы заменяются ОДНИМ словом. (Там, для примера, приводится фраза «32-ой! ё..ни по этому х..ю» - «32-ой приказываю немедленно уничтожить вражеский танк, ведущий огонь по нашим позициям»)
Комментарий #2 написал: 7162534 (20.09.2008 - 10:39)
Цитата: MuRena
При анализе второй мировой войны, американские военные историки обнаружили очень интересный факт.
А именно: при внезапном столкновении с силами японцев американцы, как правило, гораздо быстрее принимали решения и, как следствие, побеждали даже превосходящие силы противника. Исследовав данную закономерность, ученые пришли к выводу, что средняя длина слова у американцев составляет 5,2 символа, тогда как у японцев 10,8 и, следовательно, на отдачу приказов уходит на 56 % меньше времени, что в коротком бою играет немаловажную роль…
Ради «интереса» они проанализировали русскую речь, и оказалось, что длина слова в русском языке составляет 7,2 символа на слово (в среднем), однако при критических ситуациях русско–язычный командный состав переходит на ненормативную лексику и длина слова сокращается до… 3,2 символов в слове. Это связано с тем, что некоторые словосочетания и даже фразы заменяются ОДНИМ словом. (Там, для примера, приводится фраза «32-ой! ё..ни по этому х..ю» - «32-ой приказываю немедленно уничтожить вражеский танк, ведущий огонь по нашим позициям»)


wink wink wink
Написать комментарий
Имя:


Пароль:


Email:



Код:
captcha

Введите код:


Подписаться на комментарии
(При добавлении комментариев к новости Вам будет отправлено уведомление на E-mail)